Цвет как условность

Андрей Тарковский, режиссер:

Прежде всего: цвет на экране, как правило, навязчив, даже вызывающ. В чем тут дело? Ведь в жизни человек не замечает цвета. Вернее, он его и замечает, и не замечает. Вокруг нас — бездна цветовых оттенков, но даже глядя на них, мы их чаще всего не видим, потому что они нам — как таковые — не нужны. Когда цвет, именно цвет, становится практически важным для данного момента — наш глаз и наше сознание его фиксируют. Чтобы перейти улицу, ты смотришь на светофор. Или другой случай: у тебя в руках цветы. Ты составляешь букет. Тут опять происходит специальная настройка глаза на цвет. Когда мы встречаемся с каким-то непривычным, невиданным, экзотическим объектом, то цвет непременно бросается в глаза. Бывают такие явления, которые всегда, каждый раз воспринимаются в цвете. Например, закат солнца. Он для нас всегда цветной. И не только закат, но и другие переходные состояния природы. Но вообще, в нашей повседневной жизни наше восприятие цвета никогда не бывает сплошным и непрерывным. Чаще всего мы глядим на цвет и не видим. Цвет имеет для нас значение второстепенное или третьестепенное или никакое. И вот мы снимаем то, что видим, на цветную пленку. Все становится цветным! И мы уже не можем воспринимать это изображение как реальность, отвлекаясь от цвета. Цвет в этом изображении всюду присутствует, он всюду навязывает себя нашему глазу. Возникает условность. Она может быть художественной, а может быть и антихудожественной.

(Отсюда)

Меньше народа - больше кислорода

Георгий Бовт, журналист:

Практически везде, где применялось материальное стимулирование рождаемости, происходил лишь краткосрочный скачок, а затем она снова снижалась. Так что речь идет, скорее, не о стимулировании рождаемости в долгосрочном плане, а о том, что те семьи, которые и так планировали завести детей, просто сделали это пораньше, откликнувшись на финансовое стимулирование. А в долгосрочном плане эффект нулевой. А вот в США, например, в начале века выяснилось, что даже краткосрочный эффект от материального стимулирования рождаемости — отрицательный. В масштабах Евросоюза многочисленные социальные программы поддержки семей с детьми или матерей-одиночек в долгосрочном плане также не привели к росту рождаемости, более того, она продолжает снижаться в Европе почти повсеместно. И даже в прежде благополучной в этом плане Франции уровень рождаемости в последние годы неуклонно снижается, опустившись уже до 1,87. Причины везде одинаковые: падение рождаемости происходит по мере роста благосостояния и более позднего рождения первого ребенка, поскольку женщины получают образование и делают карьеру и т. д. Все это сто раз описано.

Многие спросят: а как там в Америке? Мы ведь привыкли к «голливудским» картинкам, где нормальным считается в семьях иметь не то что по два, а по три-четыре ребенка. Увы, в жизни все не так, как в кино. Нынешний уровень рождаемости в США упал до самого низкого уровня за всю их историю — до 1,7 ребенка на семью. И даже подсчитано, что для того, чтобы обеспечить кратковременный (но не более того) скачок рождаемости хотя бы до уровня простого воспроизводства населения, надо ассигновать до 950 или даже больше млрд долларов, выплачивая пособия на детей до 3,3 тыс. долларов в месяц. Это нереальные цифры, такое даже богатая Америка не потянет.
Россия в обозримом будущем, если не произойдет всплеска иммиграции, обречена на сокращение и старение населения, а не на его рост. И это не трагедия, как и в десятках других стран, где происходит «вымирание». Важно обеспечить рост уровня образования, медицины, повышать производительность труда и его автоматизацию, чтобы компенсировать сокращение рабочей силы. Стране не нужны новые «нищие» и «безграмотные», рожденные «просто за деньги», на должное воспитание которых нет средств ни у семей, польстившихся на пособие, ни у государства, у которого не хватает средств (или они расходуются не лучшим образом) на нынешние образование и медицину, на обеспечение здорового образа жизни и здорового питания, хорошей экологии для тех, кто уже родился.

Известно, что произошло с теми странами, где взрывной рост населения не получил адекватного ответа в виде улучшения качества государства, увеличения карьерных возможностей, развития социальной инфраструктуры. Не так давно это стало причиной «арабской весны», к примеру. А в начале прошлого века с этим же явлением столкнулась и Россия, где мощный прирост населения (преимущественно сельского) уперся, в частности, в нерешенный земельный вопрос. Средний возраст населения Российской империи тогда был 20–21 год (сегодня около 40), а уровень рождаемости превышал 5 детей на семью. Кончилось это революцией. И, изучая те времена, можно еще вспомнить одну работу Ленина, которая называлась «Лучше меньше, да лучше». Вполне актуальный лозунг для нынешней демографической политики.

(Отсюда)

Закопать дедушку

Леонид Шмельков, режиссер, о своем фильме "Лола живая картошка":

Этот фильм про то, как мы зависаем на прошлых событиях, как они нас не отпускают. Например, человека уже несколько лет нет, но ты продолжаешь с ним общаться, что-то ему доказывать, находишься с ним в диалоге. В какой-то момент это надо завершить! (Смеется.) Взять накрасить ногти и уехать, как моей главной героине Лоле, у которой сложная психологическая ситуация. Есть умерший дедушка, с которым Лола дружит в вымышленном мире, а есть занятая мама, к которой она тоже тянется. И в этом ритуале покрытия ногтей лаком есть нечто важное девчачье, осознанная идентификация: «Я женщина, я как мама, я крашу ногти». Я думаю, не обязательно забывать прошлое, но важно, чтобы прошлое не портило настоящее. В этом фильме два слоя. Главный слой про девочку, которая живет в прошлом. А второй — про нашу страну. У нас вся страна так устроена, словно мы где-то в прошлом живем. А пора, условно, повзрослеть и жить дальше и закопать наконец нашего общего дедушку.

(Отсюда)

Атлантам заправиться нечем

Андрей Шенталь, арт-критик:

Критика путинского режима либертарианцами заключается в простом противопоставление (плохой) российской олигархии (хорошим) западным атлантам. Для марксизма обе этих категории не представляют принципиальной разницы: Россия является такой же капиталистической страной, как и Америка лишь с некоторыми поправками на собственную специфику. Поскольку обе они участвуют в глобальном разделении труда, «западным» капиталистам приходится считаться со своими «восточными» коллегами, которые, открывая прекрасные музеи и благотворительные программы, очень хотят интегрироваться в мировую элиту. Но пренебрежение полупериферийной буржуазией — политическим выражением которого являются санкционные списки — имеет не столько этический, сколько психоаналитический аспект.

(отсюда)

Социализм с человеческим лицом

Елена Осокина, историк:

Преступления сталинской власти нельзя оправдать. Что касается советского социализма, ответ не столь однозначен. Я сама во многом являюсь «продуктом» советского социализма, он неотделим от моей жизни. Мой отец был простым инженером, а мама — мастером цеха на Подольском механическом заводе. Я получила прекрасное образование в Московском государственном университете. Моя семья не платила за мое обучение, более того, все студенты получали от государства стипендии. В России сейчас бесплатное образование в МГУ доступно лишь немногим. В 1982 году у меня родилась дочь. Декретный оплачиваемый отпуск позволил мне не работать и заниматься семьей без угрозы потерять работу. А в капиталистическом обществе, в котором я живу сейчас, беременные женщины сидят на работе за компьютером до начала схваток, а через неделю после рождения ребенка вынуждены выходить на службу, чтобы ее не потерять. При советском социализме были прекрасные социальные программы, которых, например, нет в США или в современной России. Отлично понимаю, что мои книги не могли бы быть написаны и опубликованы в СССР, понимаю политическую и идейную несвободу того времени. Тем не менее социальные программы, которые существовали при советском социализме и которыми я в полной мере пользовалась, не позволяют «красить» его сплошной черной краской. Те, кто ностальгирует по СССР, тоскуют не по репрессиям, которые возможны и при капитализме.

(Отсюда)

Граждане, сдавайте валюту

Елена Осокина, историк:

Примеры, когда государства проводили социально ориентированную политику в годы испытаний, известны. Так, карточная система, которая вводилась во время Первой мировой войны в европейских странах, в том числе и в России, была ориентирована на помощь социально слабым группам — детям, беременным, больным. Они имели определенные привилегии при распределении продуктов. Карточная система, которая существовала в СССР официально на всесоюзном уровне с 1931 по 1935 год (хотя карточки на местном уровне появились еще в 1928 году), на помощь социально слабым ориентирована не была. Карточки стали еще одним довольно жестким инструментом поощрения и наказания при выполнении программы индустриализации. Население было разделено на группы в зависимости от непосредственного участия в промышленном производстве. Индустриальные рабочие и инженеры получили лучшие нормы снабжения и возможность купить продукты по низким ценам, как в целом и жители больших индустриальных городов. Крестьяне — более 80% населения страны — не получили пайковых карточек, оказавшись за бортом системы государственного снабжения. Они должны были заботиться о себе сами. Привилегии были и у военных, потому что шла подготовка к войне. Они получали специальный красноармейский паек. Ну и, конечно, элита сама себя не забыла. Правительственное снабжение было самым лучшим.

Даже дети были поделены на группы в зависимости от промышленного статуса их родителей. Те, чьи родители работали на крупных промышленных предприятиях или жили в крупных промышленных городах, получали лучшие иждивенческие пайки. А дети такого же возраста и с теми же потребностями, которые жили в малых городах и чьи родители непосредственно не участвовали в промышленном производстве, фактически государством по карточкам не снабжались.

Советская карточная система первой половины 1930-х, в отличие от карточных систем Первой и Второй мировых войн, имела однозначную цель: в условиях тяжелейшего кризиса снабжения использовать ограниченные ресурсы государства для стимулирования промышленного производства. В книге о Торгсине я подчеркиваю, что он был не только выражением трагедии людей, но и следствием того, что государство оказалось в исключительных обстоятельствах. Руководство считало, что страна стоит на пороге войны, что любой ценой и как можно быстрее нужно создавать тяжелую и военную промышленность. Выживание государства в войне было поставлено в зависимость от успехов индустриализации. В этом смысле власть жертвовала населением ради сохранения государства и режима. Торгсин стал средством выживания не только для людей, но и для самого государства. Мера страшная, но власть действительно была готова все положить «на алтарь индустриализации». Ценности Торгсина пошли не в карман государственных чиновников или на их счета в заграничных банках, а на оплату импорта. Государственные приоритеты были четко определены. Ради индустриализации власть пожертвовала миллионами людей.

(Отсюда)

Пешком от инфаркта

Как говорил Гиппократ, прогулка— лучшее лекарство для человека. Более того, если совместить ходьбу с полноценным сном и здоровым питанием, у вас долго не возникнет необходимости обращаться к врачам. Эксперты «Культуры здоровья» собрали и другие факты о пользе регулярной ходьбы. Прежде всего это положительные изменения в мозге. По результатам исследований, аэробные упражнения с малой ударной нагрузкой предотвращают развитие деменции, снижают риск болезни Альцгеймера и улучшают психическое здоровье в целом. Американская ассоциация сердца считает, что в вопросе предотвращения болезней сердца и инсульта ходьба не менее эффективна, чем бег. Она позволяет снизить повышенное кровяное давление и уровень холестерина, а также улучшить циркуляцию крови. Увеличение притока кислорода способствует тренировке легких и уменьшает некоторые симптомы болезней легких. Ежедневная 30-минутная прогулка также снижает риск развития рака кишечника в будущем, а также улучшает пищеварение и регулирует перистальтику кишечника. Даже у диабетиков регулярная ходьба всего за полгода в 6 раз увеличила толерантность к глюкозе. А Фонд лечения артритов рекомендует совершать регулярные прогулки в умеренном темпе, чтобы снизить боль, воспаление и ригидность суставов. Движение также обеспечивает гибкость суставов, предотвращает потерю костной массы и даже снижает риск переломов.

(Отсюда)