Коронавирус: кому и для чего он нужен

Сергей Переслегин, футуролог:

Из-за эпидемии, которая особенно ничем не угрожала (цифры даже не сравнимы с военными потерями в нормальной крупной войне), человечество отказалось от огромного количества завоеваний, которые вроде бы для него должны быть жизненно важны.

Когда-то ради свободы люди шли на баррикады, где вероятность погибнуть или, по крайней мере, оказаться надолго в тюрьме была, наверное, десятки процентов. Если вы сравните 1,7 млн с 7 млрд, вы поймете, что вероятность гибели от коронавируса для человека ничтожно мала, даже если вы относитесь к группе риска. Тем не менее люди оказались совершенно спокойно готовы отдать и демократические свободы, и конституционные нормы, и образ жизни и деятельности. Из высоко связанного открытого общества мы превратились в общество закрытое, в общество, управляющееся семантически, в общество, которому можно показать большой палец под названием «коронавирус», как ребенку показывают буку, и он в ужасе кидается под диван и умоляет его спасти. То, что за один год мы потеряли достижения двух с лишним сотен лет демократической и свободной жизни, — это по-человечески трудно понять. Тот факт, что правительства захотели, а народы согласилась, и есть реальный и очень значимый социальный результат пандемии.

(Здесь всё остальное - интересно, но очень мрачно)

Неча на интеллект пенять...

 Игорь Ашманов, предприниматель в сфере IT, специалист по искусственному интеллекту:

Про искусственный интеллект постоянно говорят, что он может лишить работы миллионы людей, что создаст социальные проблемы. Это не так, это «замыливание» реальной социальной и общественной проблемы. Ведь искусственный интеллект сам никого не увольняет, не крадет рабочие места. Социальные проблемы не создаются техническими устройствами. Они порождаются теми кадровиками и управленцами, которые увольняют людей ради дешевой экономики по приказу акционеров. Если в какой-то стране считается приемлемым (с точки зрения закона и общественной морали) увольнять десятки миллионов людей ради грошовой экономии, то это вопрос к социальному строю и к обществу, а вовсе не к ИИ.

Да, наверное, искусственный интеллект может сделать какие-то процессы более эффективными, но когда, взяв это за основу, говорят: «Давайте тогда всех работников уволим», — то вот здесь начинается проверка этого социального строя. Он вообще чем занимается, он только на оптимизацию и эффективность извлечения прибыли настроен? Вообще говоря, государственный и социальный строй не должен быть настроенным на бизнес-эффективность (притом не для всех, а для собственников предприятий), он должен быть настроен на то, чтобы составляющим его людям жилось лучше, а не хуже. И в этом смысле, даже если бы у нас было идеальное государство и была бы возможность всех уволить и всех заменить роботами, государством и обществом было бы принято решение этого не делать.

<...>

Взять хотя бы историю с американской компанией Amazon, которая частично перевела свои склады на автоматическое обслуживание. Там ездят такие большие быстрые плоские таблетки типа роботов-пылесосов и перевозят товар. Все равно кто-то должен товары на эти таблетки грузить, а этих и так уже социально достаточно ущемленных и подавленных людей, в основном мексиканцев, поставили под контроль ИИ. Там установили камеры, которые научили распознавать перекуры, перерывы в работе, хождение, не связанное с выполнением прямых служебных обязанностей, и так далее. Сейчас людей непрерывно гоняют электронным хлыстом, штрафуют, наказывают, увольняют за мельчайшие нарушения, делают из них роботов, короче говоря. Про это было уже достаточно много публикаций. Более того, кто-то даже уже в суд подавал.

В такой конфигурации ИИ не облегчает труд людей, а становится электронным надсмотрщиком, который не знает жалости, не ведает усталости, не отворачивается, с которым нельзя договориться, упросить или разжалобить. Начинается какая-то чудовищная антиутопия в реальности. При этом никакого собственного интеллекта в искусственном интеллекте нет. Просто одни люди используют электронный хлыст, чтобы хлестать других людей с целью выжать больше денег. У них нет другой цели.

При этом есть еще такое соображение: позволить себе создать собственный беспилотник смогут не все службы такси. В нашей стране, скорее всего, — только одна. Не все электронные магазины смогут поставить себе роботизированный склад, это очень дорого, таких будут единицы, вроде Amazon. Это значит, что произойдет дальнейшая монополизация, своего рода «Яндекс.Всё» или «Сбер.Всё»: собственно, Греф только что нам это пообещал, как обычно, с энтузиазмом IT-евангелиста, как будто мы должны этому радоваться вместе с ним.

Во всех сферах всё будет во власти несколько частных, огромных, безжалостных «платформ» или, как они сами любят говорить «экосистем», которые будут иметь одну задекларированную цель — прибыль.

Эта монополизация, естественно, также будет происходить со все возрастающей степенью эксплуатации и ущемления прав людей. Как бы не пришлось государству эти разные экосистемы, в конце концов, национализировать, чтобы эти социальные проблемы, монополизацию и ужесточение ИИ прекратить.

<...>

У владельцев новых технологий возникает очень много соблазнов использовать искусственный интеллект там, где он будет дискриминировать человека. Например, ИИ банка проанализирует все данные о вас (купленные у разных платформ), и банк откажет вам в кредите, а поскольку это «черный ящик», он даже не объяснит вам (да и своему владельцу), почему не дал кредит. Та же история может быть с приемом в ВУЗ и так далее.

Если мы всё про вас знаем, то цена для вас на товары и услуги может быть другой. Уже сейчас, когда вы летите в самолете, сидящий рядом с вами человек мог заплатить за такое же место в три раза больше или меньше, чем вы, потому, что цена билетов все время меняется. Сейчас она нестабильна в связи с заполненностью рейса, еще чего-то, но обязательно будет меняться исходя также из того, какой толщины у вас кошелек. Та же история с медициной — с тех, у кого острые заболевания, можно брать больше денег, они все равно в отчаянии.

Все остальное (чрезвычайно интересное) интервью - здесь.

Ломать через колено

Вячеслав Игрунов, общественный деятель:

Большая группа молодых реформаторов в 1989 году поехала в Чили перенимать опыт Пиночета, там были Найшуль, Чубайс, Львин, Васильев, Болдырев и многие другие. Вернулись все в полном восторге, за исключением Болдырева. Осенью 89 года у нас были очень тяжелые споры на эту тему. Они же размышляли после поездки так: сделать нищим население, чтобы обесценить рабочую силу, а наши не очень хорошие товары получили бы конкурентоспособность за счет дешевизны, сконцентрировать ресурсы в руках немногих, чтобы эти немногие могли конкурировать на международном рынке. Я им говорил: эти методы приведут к забастовкам и развалу страны. Они ответили, что понимают это, потому главная задача сначала уничтожить профсоюзы. Я возразил, что с профсоюзами можно договариваться, а без них будут радикалы и «дикие» акции протеста. Их ответ на мою реплику ошеломил: «А что, у нас пулеметов нет?»

Люди из гайдаровской команды вообще говорили о разрушении государства: «Чем больше мы разрушим, тем тяжелее будет восстанавливать прежнее». Когда я это услышал, понял, что нам не по пути. Их представление о сильной власти — это представление не о государстве, а о диктаторе, который ломает народ через колено и проводит реформы. Фраза «ломать через колено» в этой среде появилась довольно рано.

(Отсюда)

Меньше народа - больше кислорода

Георгий Бовт, журналист:

Практически везде, где применялось материальное стимулирование рождаемости, происходил лишь краткосрочный скачок, а затем она снова снижалась. Так что речь идет, скорее, не о стимулировании рождаемости в долгосрочном плане, а о том, что те семьи, которые и так планировали завести детей, просто сделали это пораньше, откликнувшись на финансовое стимулирование. А в долгосрочном плане эффект нулевой. А вот в США, например, в начале века выяснилось, что даже краткосрочный эффект от материального стимулирования рождаемости — отрицательный. В масштабах Евросоюза многочисленные социальные программы поддержки семей с детьми или матерей-одиночек в долгосрочном плане также не привели к росту рождаемости, более того, она продолжает снижаться в Европе почти повсеместно. И даже в прежде благополучной в этом плане Франции уровень рождаемости в последние годы неуклонно снижается, опустившись уже до 1,87. Причины везде одинаковые: падение рождаемости происходит по мере роста благосостояния и более позднего рождения первого ребенка, поскольку женщины получают образование и делают карьеру и т. д. Все это сто раз описано.

Многие спросят: а как там в Америке? Мы ведь привыкли к «голливудским» картинкам, где нормальным считается в семьях иметь не то что по два, а по три-четыре ребенка. Увы, в жизни все не так, как в кино. Нынешний уровень рождаемости в США упал до самого низкого уровня за всю их историю — до 1,7 ребенка на семью. И даже подсчитано, что для того, чтобы обеспечить кратковременный (но не более того) скачок рождаемости хотя бы до уровня простого воспроизводства населения, надо ассигновать до 950 или даже больше млрд долларов, выплачивая пособия на детей до 3,3 тыс. долларов в месяц. Это нереальные цифры, такое даже богатая Америка не потянет.
Россия в обозримом будущем, если не произойдет всплеска иммиграции, обречена на сокращение и старение населения, а не на его рост. И это не трагедия, как и в десятках других стран, где происходит «вымирание». Важно обеспечить рост уровня образования, медицины, повышать производительность труда и его автоматизацию, чтобы компенсировать сокращение рабочей силы. Стране не нужны новые «нищие» и «безграмотные», рожденные «просто за деньги», на должное воспитание которых нет средств ни у семей, польстившихся на пособие, ни у государства, у которого не хватает средств (или они расходуются не лучшим образом) на нынешние образование и медицину, на обеспечение здорового образа жизни и здорового питания, хорошей экологии для тех, кто уже родился.

Известно, что произошло с теми странами, где взрывной рост населения не получил адекватного ответа в виде улучшения качества государства, увеличения карьерных возможностей, развития социальной инфраструктуры. Не так давно это стало причиной «арабской весны», к примеру. А в начале прошлого века с этим же явлением столкнулась и Россия, где мощный прирост населения (преимущественно сельского) уперся, в частности, в нерешенный земельный вопрос. Средний возраст населения Российской империи тогда был 20–21 год (сегодня около 40), а уровень рождаемости превышал 5 детей на семью. Кончилось это революцией. И, изучая те времена, можно еще вспомнить одну работу Ленина, которая называлась «Лучше меньше, да лучше». Вполне актуальный лозунг для нынешней демографической политики.

(Отсюда)

Атлантам заправиться нечем

Андрей Шенталь, арт-критик:

Критика путинского режима либертарианцами заключается в простом противопоставление (плохой) российской олигархии (хорошим) западным атлантам. Для марксизма обе этих категории не представляют принципиальной разницы: Россия является такой же капиталистической страной, как и Америка лишь с некоторыми поправками на собственную специфику. Поскольку обе они участвуют в глобальном разделении труда, «западным» капиталистам приходится считаться со своими «восточными» коллегами, которые, открывая прекрасные музеи и благотворительные программы, очень хотят интегрироваться в мировую элиту. Но пренебрежение полупериферийной буржуазией — политическим выражением которого являются санкционные списки — имеет не столько этический, сколько психоаналитический аспект.

(отсюда)

Социализм с человеческим лицом

Елена Осокина, историк:

Преступления сталинской власти нельзя оправдать. Что касается советского социализма, ответ не столь однозначен. Я сама во многом являюсь «продуктом» советского социализма, он неотделим от моей жизни. Мой отец был простым инженером, а мама — мастером цеха на Подольском механическом заводе. Я получила прекрасное образование в Московском государственном университете. Моя семья не платила за мое обучение, более того, все студенты получали от государства стипендии. В России сейчас бесплатное образование в МГУ доступно лишь немногим. В 1982 году у меня родилась дочь. Декретный оплачиваемый отпуск позволил мне не работать и заниматься семьей без угрозы потерять работу. А в капиталистическом обществе, в котором я живу сейчас, беременные женщины сидят на работе за компьютером до начала схваток, а через неделю после рождения ребенка вынуждены выходить на службу, чтобы ее не потерять. При советском социализме были прекрасные социальные программы, которых, например, нет в США или в современной России. Отлично понимаю, что мои книги не могли бы быть написаны и опубликованы в СССР, понимаю политическую и идейную несвободу того времени. Тем не менее социальные программы, которые существовали при советском социализме и которыми я в полной мере пользовалась, не позволяют «красить» его сплошной черной краской. Те, кто ностальгирует по СССР, тоскуют не по репрессиям, которые возможны и при капитализме.

(Отсюда)

Граждане, сдавайте валюту

Елена Осокина, историк:

Примеры, когда государства проводили социально ориентированную политику в годы испытаний, известны. Так, карточная система, которая вводилась во время Первой мировой войны в европейских странах, в том числе и в России, была ориентирована на помощь социально слабым группам — детям, беременным, больным. Они имели определенные привилегии при распределении продуктов. Карточная система, которая существовала в СССР официально на всесоюзном уровне с 1931 по 1935 год (хотя карточки на местном уровне появились еще в 1928 году), на помощь социально слабым ориентирована не была. Карточки стали еще одним довольно жестким инструментом поощрения и наказания при выполнении программы индустриализации. Население было разделено на группы в зависимости от непосредственного участия в промышленном производстве. Индустриальные рабочие и инженеры получили лучшие нормы снабжения и возможность купить продукты по низким ценам, как в целом и жители больших индустриальных городов. Крестьяне — более 80% населения страны — не получили пайковых карточек, оказавшись за бортом системы государственного снабжения. Они должны были заботиться о себе сами. Привилегии были и у военных, потому что шла подготовка к войне. Они получали специальный красноармейский паек. Ну и, конечно, элита сама себя не забыла. Правительственное снабжение было самым лучшим.

Даже дети были поделены на группы в зависимости от промышленного статуса их родителей. Те, чьи родители работали на крупных промышленных предприятиях или жили в крупных промышленных городах, получали лучшие иждивенческие пайки. А дети такого же возраста и с теми же потребностями, которые жили в малых городах и чьи родители непосредственно не участвовали в промышленном производстве, фактически государством по карточкам не снабжались.

Советская карточная система первой половины 1930-х, в отличие от карточных систем Первой и Второй мировых войн, имела однозначную цель: в условиях тяжелейшего кризиса снабжения использовать ограниченные ресурсы государства для стимулирования промышленного производства. В книге о Торгсине я подчеркиваю, что он был не только выражением трагедии людей, но и следствием того, что государство оказалось в исключительных обстоятельствах. Руководство считало, что страна стоит на пороге войны, что любой ценой и как можно быстрее нужно создавать тяжелую и военную промышленность. Выживание государства в войне было поставлено в зависимость от успехов индустриализации. В этом смысле власть жертвовала населением ради сохранения государства и режима. Торгсин стал средством выживания не только для людей, но и для самого государства. Мера страшная, но власть действительно была готова все положить «на алтарь индустриализации». Ценности Торгсина пошли не в карман государственных чиновников или на их счета в заграничных банках, а на оплату импорта. Государственные приоритеты были четко определены. Ради индустриализации власть пожертвовала миллионами людей.

(Отсюда)

Унижай и продавай

Михаил Токовинин, предприниматель:

Одна из самых действенных техник продаж - унизить клиента. Это только в глупых книжках клиент всегда прав, а на практике вас чаще унижают при покупке, чем «вылизывают».

Почему и как это работает?

Самое главное в продажах - это работа с возражениями, а у униженного клиента нет возражений. Причем, особенно хорошо эта механика работает в дорогих товарах, там где на самое частое и сложное возражение: «Почему так дорого?» - самый действенный ответ: «Потому что ты нищеброд».

Есть множество способов унизить клиента:

1. Самое простое - явно сказать, что он бедный. Например, когда вы покупаете квартиру, какую бы сумму вы не назвали риелтору, он скажет, что это очень мало, и вряд ли получится найти что-то стоящее. Можете проверить и позвонить в одно и то же место и назвать разные цифры.

2. Ограниченный доступ и ассортимент. Сейчас напротив кремля строится жилой комплекс, о котором вы не найдете нигде информации. Метр там стоит 2,5 млн, но самое главное, вы не можете там ничего просто купить. Сначала вам надо заполнить какую-то анкету, потом вас будут проверять, а потом (может быть) предложат один-два варианта, которых вы «достойны». Из той же серии: face-контроль в клубе или столики в ресторане, которые никогда нельзя забронировать

3. Очередь. Чтобы купить сумку Hermes за 15 тысяч долларов надо встать в какую-то унизительную очередь и ждать. Хотя, конечно, нет никаких объективных производственных причин не производить кожаных мешков за 15 тысяч долларов в достаточном количестве. Или Apple с их очередям на новый гаджет. Однажды я был свидетелем, как через пару дней после выхода iPhone 5, когда люди часами стояли перед магазином и ждали, менеджер тихо спустился в подвал и достал нужный гаджет, которых там было завались. Очевидно же, что из Китая их привозят огромными контейнерами, а не по 100 штук в день, как их продают.

4. Унижающая выкладка. Если вы зайдете в автосалон, то скорее всего вокруг будут стоять самые дорогие и неликвидные модели, а то что покупаете вы (и все остальные) будет где-то на складе и далеко. Один раз менеджер в Mercury рассказал мне, что выставленные на витрине супер-дорогие товары лежат там по 5 лет и никто их не покупает. Главная задача тут создать ощущение, что вы покупаете самое дешевое, мол, вы тут мелочь

5. Унижающий бизнес-процесс. Я тут недавно покупал родственникам квартиру в ПИКе и у них просмотр возможен только в определенное время, например в 13:00 и 14:00. И вот ты приехал в офис продаж в 13:05 и сидишь в маленьком помещении с мальчиком, который ничего не делает, а ровно в 14:00 этот мальчик встает и гордо объявляет, что теперь вы можете пройти на просмотр. Или если вы, вдруг, решили купить Ferrari, то там нет тест-драйва, потому что, мол, «нормальные пацаны» покупают и так.

6. Унижающая атмосфера. Например, в том же ПИКе переговоры происходят в каких-то маленьких будках, где тебе очень тесно. Или когда вы входите в салон LouisVuitton вас встречают огромные двери, охранники, а на каждом кассире небрежно висит сумочка, на которую вы долго копили.

Основная задача всех этих приемов - унизить покупателя, заставить его почувствовать себя нищим и убогим и засунуть все свои возражения как можно глубже. И это крайне действенно и эффективно.

Запомните: Если в процессе покупки вы вдруг почувствовали себя говном - вами манипулируют.

(Отсюда)

Снова перемены

Владимир Пантин, доктор философских наук:

Примерно около 2020 года заканчивается Пятый цикл Кондратьева. В Первом цикле технологический уклад формировали уголь, паровые машины и т.д. Датируется этот цикл концом XVIII — первой половиной XIX века. Второй цикл — это железные дороги, пароходы и т.д. Третий цикл — это неорганическая химия, нефть, электричество, двигатель внутреннего сгорания, автомобили. Четвертый — это органическая химия, газ, атомная энергетика, реактивная авиация и т.д. Пятый цикл, который сейчас заканчивается, — это прежде всего информационные технологии, мобильная связь, Интернет, смартфоны и т.д.

И сейчас должен сложиться Шестой технологический уклад — приблизительно после 2020 года. И уже примерно ясно, какие ведущие технологии будут его определять. В эти технологии и отрасли производства в наиболее развитых странах, в том числе в США и в Китае, уже идут капиталовложения. Это информационные технологии нового уровня, это нанотехнологии, новая медицина, основанная на принципиально новых биотехнологических разработках, беспилотные летательные аппараты, робототехника... С новым циклом Кондратьева опять начнется подъем — где-то после 2020 года. И от того, впишется ли Россия в этот технологический уклад, сможет ли она его использовать, зависит ее судьба и в экономике, в социальной сфере, в мировой политике.

(Отсюда)

Кому должен, я всем прощаю

Константин Гаазе, социолог и журналист:

Интеллектуалы, представляющие институты Кремля, прямо заявили, что все дело в старых патерналистских слоях, которые не понимают, что выборы в марте дали право президенту не на консервацию социальных гарантий, а на модернизационный прорыв. Общество, не пускающее Россию в будущее, старая метафора большевиков, но сегодня у президента Путина есть нечто, кроме диктатуры пролетариата. Раз состав большинства можно определять технологически (идя от средства доставки, а не от адресата, как упаковали сообщение, такое большинство и получили), зачем вообще его оформлять пактами с теми или иными сословиями?

Амбиция Кириенко и, шире, амбиция модернизационного прорыва заключается как будто в том, что можно сделать страну лучше, если заставить граждан, пенсионеров в том числе, крутиться энергичнее. Это в каком-то смысле возврат к пафосу первого срока Путина, что неудивительно на закате политической карьеры. Возврат к тезису, который сегодня зашикивают, а 15 лет назад произносили с трибун: государство вам ничего не должно. И сегодня устойчивость режима, как мы можем понять после драматических событий лета и осени, больше не связывается с исполнением обязательств, а связывается с устойчивостью средств доставки сигнала прежде всего тем гражданам, которые не улавливаются в бюджетные сети.

С остальными все ясно: нужно не вовлекать их в политику (новая тактика, испробованная в этот раз с кандидатом Собчак), а купировать их воздействие на политику (старая тактика, отмена выборов, недопуск). Раз они бесполезны с точки зрения прорыва, они в большинстве не нужны, они – старые путинисты – являются реваншистами на фоне нового путинизма.

(Отсюда)

Психологическая травма и достаточно хорошая мать

Анна Шадрина, социолог:

Когда в начале прошлого века нужно было отобрать у деревенской женщины ребенка и поместить его в детский сад, чтобы заставить ее пойти на завод, говорилось о том, что социализация в раннем возрасте - это прекрасно. Потом, когда с детскими садами возникли перебои и нужно было, чтобы женщины забрали домой детей, говорилось, что нет, социализация и коллективизация ужасны, мать должна находиться с ребенком до трехлетнего возраста. А почему до трехлетнего? Чтобы не открывать ясельных групп.
<...>
Язык психотерапии принимается обществом за должное. Многие помогающие практики, рекламируя свои услуги сегодня, объясняют, "как устроен мир". Но, вообще-то, это язык, на котором говорит неолиберализм. Это идеология капитализма, которая не только объясняет современную личность, но и создает ее.

Сегодня все объясняется в терминах травмы, любой дискомфорт. Любое политическое решение можно легко объяснить благородной целью предотвращения детской травмы. И в контексте тривиальных трактовок психоанализа в травме оказывается виноват один человек - мать.

В русскоязычном пространстве сейчас появляются тексты о том, что если мать не будет 24 часа в сутки эмоционально доступна, то ребенок вырастет ущербным человеком с искалеченной психикой. Используя этот язык детских травм, мы предъявляем претензии нашим матерям за то, что нам сложно выносить рыночную действительность.

Сейчас все социальные институты изменились, стали хрупкими, человеку очень сложно ориентироваться и предвидеть будущее. Я, например, не знаю, что со мной будет через два года. И, конечно, самый легкий путь - сказать, что я переживаю психологическую травму, потому что мама что-то сделала не так. Но моя мама, например, не могла предугадать, что мне придется встраиваться в развитой капитализм, она меня готовила к реальности, в которой была взращена сама.

Пафос моего сообщения в том, что женщины как могли, так и заботились. А сегодня появились новые инструменты контроля и дисциплины, и они постфактум применяются к поколению советских матерей. Несправедливо, на мой взгляд. Подразумевается, что жизнь может быть без боли, что можно взрастить человека, свободного от всякого дискомфорта. Но это утопическая идея.

...идея феминистского материнства, как мне кажется, заимствована у Дональда Винникотта с его термином "достаточно хорошая мать". Эта идея возвращения матерям достоинства и ощущения, что они все делают правильно.
Я сейчас вижу много разговоров в социальных сетях на тему "Я достаточно хорошая мать, я делаю все, что могу". Мне видится, что это способ выставления границ между реальной женщиной и токсичным стандартом "хорошей матери".
<...>
Стандарту "хорошей матери" сопротивляться чрезвычайно сложно, и мне кажется очень важным, что идея "достаточно хорошей матери" объединяет женщин в сочувствии и поддержке друг другу.

То ли еще будет

Алексей Любжин, историк российского образования:

...школа перешла от нормального обучения к контролирующему. В 1990-е годы это был вынужденный шаг со стороны педагогического сообщества. Тогда учителей оставили в полной нищете. И метод «не учить, но спрашивать» для них стал единственным способом гарантированного заработка. За репетиторскими услугами своего ученика отправляли к коллеге. А тот соответственно поступал так же. Но когда в той же Москве преподавательские зарплаты выросли, учителя уже не смогли и не захотели избавиться от этой методики. По-видимому, вернуть их к прежним принципам образования уже и не получится.

(и прочее про наше образование)

Белые негры

Во многих ключевых отраслях экономики – например, в банковском секторе или страховании – в странах Восточной Европы практически не осталось компаний, которые принадлежали бы частному национальному капиталу. В лучшем случае из национального там будет выжившая с советских времен госмонополия, которую еще не успели приватизировать. А все остальное – это подразделения западных финансовых групп, скупивших компании местных бизнесменов.

Или автомобильная промышленность. В наследство от советской власти почти все страны Восточной Европы получили собственных производителей легковых машин. Сейчас все они или обанкротились, или стали частью западных автомобильных корпораций. У некоторых стран Восточной Европы не осталось даже собственного национального авиаперевозчика, как у беднейших стран Африки.

(Другие полезные сведения об экономике Восточной Европы - здесь)

Невидимое ярмо рынка

Журналист Джордж Монбио:

Богатые убеждают сами себя, что за получили богатство в награду за свои личностные качества, игнорируя такие преимущества, как образование, наследство и статус, которые предопределили их успех. Бедные начинают винить себя за неудачи, даже если они мало что могут сделать в своих обстоятельствах.

Нет никакой структурной безработицы: если у тебя нет работы, значит ты непредприимчивый. Неважно, что плата за жильё неподъемная: если ты исчерпал лимит кредитной карты, значит ты безответственный и непредусмотрительный. Неважно, что у твоих детей больше нет школьной игровой площадки: если они растолстеют, это будет твоя вина. В мире, где правит конкуренция, отстающие считаются и сами считают себя неудачниками.

Источник.
Оригинал статьи.

Время больших возможностей

Залоговые аукционы для того и проводили, чтобы у новых владельцев предприятий возник мощный стимул не допустить прихода к власти тех, кто бы мог их отобрать (то есть коммунистов). Эта цель была достигнута.

Обратная сторона тираноборчества

Александр Баунов, главный редактор CARNEGIE.RU:

Если мы рассматриваем диктатуру в статике, мы склонны делать вывод, что причина недовольства – сама диктатура, ее общие с другими диктатурами тиранические черты. Если мы рассматриваем ее в динамике, видно, что причиной недовольства могут быть те изменения, которые диктатура претерпевает, в том числе реформы. Когда поднимается протест, оба недовольства объединяются, сливаются до неразличимости, иногда их носителями являются одни и те же люди. 

Антикоммунистический бунт «Солидарности» на польских верфях в 1980 году поднялся после того, как власть покусилась на такую стопроцентно коммунистическую меру, как фиксированные низкие цены на продовольствие, и прибегла к такой обычной для свободных стран мере, как их повышение с поправкой на инфляцию, накопившуюся денежную массу и неудовлетворенный спрос. Точно такая же причина у новочеркасского бунта в СССР 1962 года. 

Чтобы понять причины протеста, важно направление развития, а не только природа режима. Допустим, авторитарный режим меняется в сторону больше свободы – экономической или общественной. Но поскольку он и в период трансформации остается режимом, диктатурой, любое сопротивление ему может быть описано в формах борьбы за свободу и демократию, и уж в любом случае вписывается в классический сюжет «народ против тирании». Расстрелянный советской армией бунт в Тбилиси в защиту доброго имени Сталина в 1956 году в современной грузинской истории рассматривается как часть борьбы грузинского народа за свободу, о чем в Тбилиси висят соответствующие памятные знаки. Волнения в Новочеркасске произошли после ХХ съезда и практически сразу после ХХII съезда, где осудили репрессии. 

Диктатура в период либерализации является более уязвимой: в это время она создает впечатление, что цена протеста не так высока. Задача диктатуры – или справиться с протестом средствами реформ, или доказать, что протестующие ошиблись и право на перемены зарезервировано за властью. Именно это хотел показать Башар Асад и получил в ответ гражданскую войну, за время которой постепенно и в самом деле стал кровавым диктатором, после того как его армия убила десятки тысяч человек. Впрочем, оппозиция за то же время стала «кровавой оппозицией», так как за то же время, даже за вычетом ИГ, убила не меньше людей – по крайней мере столько, сколько смогла.

Отсюда.

Закон - что дышло

Экономист Александр Аузан:

Россия — страна умных людей, неспособных договориться друг с другом, и эта проблема связана с состоянием неформальных институтов в ней. У наших людей очень узкий радиус доверия, позволяющий образовывать лишь небольшие группировки, сталкивающиеся друг с другом. Законы у нас устроены таким образом, что их нельзя соблюдать, и это стимулирует доверие только к своим, а также постоянный страх возможного наказания. (курсив мой - Муха Ц.) Нужно снимать страхи, проводить разного рода амнистии. Возрождение доверия — долгий эволюционный путь.

Отсюда.

Город-ад

Население Карабаша в нулевые ещё снизилось (смертность превышает рождаемость в 2,5 раза, плюс миграция из города) – до 12 тысяч человек. На комбинате сегодня работают 1,2 тысячи человек. Средние зарплаты рабочих, занятых, подчеркнём это, на особо опасном производстве – 16-18 тысяч рублей в месяц. Кстати, владельцы завода что-то не спешат завозить на него гастарбайтеров из Средней Азии, и вообще реалии тут опровергают главный тезис российских либералов: «Русский человек за маленькие деньги трудиться не будет» и «Русские разучились заниматься физическим трудом».

Источник и подробности.

Процветание и угнетение

Пару лет назад стали известны подробности сверэксплуатации китайских рабочих на фабриках Foxconn, выполняющей заказы самой хипстерской фирмы в мире – американской Apple. Чудовищные условия труда в Foxconn ежегодно приводили к сотням самоубийств трудящихся. Вмешательство западных СМИ и общественных организаций тогда помогли немного поправить ситуацию – на фабриках, производящих айфоны, были введены ограниченные больничные и декреты по уходу за ребёнком, сокращён рабочий день с 12 до 10 часов, увеличены жилые площади проживающих в общежитиях с прежних 3 кв. м на человека до 5 кв. м.
Разумеется, улучшение условий труда рабочих на фабриках Foxconn привели к небольшому росту себестоимости айфонов – на 1,5%, и такая ситуация не удовлетворила Apple – американская компания стала искать в Китае новых производителей своих гаджетов, кто смог бы предложить наименьшую себестоимость продукции. Понятно, что такая экономия снова предполагала, что производитель будет экономить на соблюдении элементарных прав рабочих.

Вот поэтому поющие осанну китайской экономической политике вызывают у меня стойкий рвотный рефлекс.

О демографии

Некоторые факты неумолимой статистики показывают нам, что женское равноправие - не единственный повод к снижению рождаемости. Опыт некоторых арабских стран (где с женской эмансипацией как-то не очень) наглядно иллюстрирует, что чем выше благосостояние общества - тем меньше женщина рожает детей. Поэтому у жительниц ОАЭ рождаемость ниже, чем во Франции, где "свобода, равенство, братство". И это понятно, так как что такое дети для жителей беднейших стран? Это ресурс. Детей можно привлекать к работе с малых лет, чем они крайне полезны в хозяйстве, а так же потом они вырастут, обретут свои семьи - и вот тебе относительно обеспеченная старость в относительной, опять же, безопасности и покое. Что такое ребенок для жителей благополучных стран? Это "черная дыра", куда сливаются силы, время и деньги, вероятность отдачи же весьма призрачна - только разве что чувство морального удовлетворения от родительства.  А жизнь-то вот она, идет и проходит, за окнами целый мир, дивный и манящий, с чудесами и ужасами - и все хочется попробовать. Поэтому, хоть ты тресни, хоть заагитируйся - при относительно "сытой" жизни многодетность как была редкой, так и останется.

Источник.