Тогда не живите, никто не неволит

Ужасающая статья про эвтаназию в Канаде. Убеждена, что именно так закончится нынешняя эра благоденствия во всех развитых странах. Деньги кончились, стариков, инвалидов и нищих лечить и кормить больше не будут. 

Ошибки - это подарок

Юлия Гадлиба, гендиректор страховой фирмы:

Ошибки — это подарок. Когда вы ошибаетесь, совершаете что-то, что заставляет вас осознать и измениться — встать с колен, стать сильнее, умнее, лучше, — это рывок и прогресс, которого  иначе бы не случилось.

Все, что, вам кажется, происходит вокруг вас и по отношению к вам, — исключительно ваше восприятие. Ваши комплексы, страхи и тревоги. Многое из этого вообще скорее всего не так. Недавно я актуализировала информацию на своей странице в фейсбуке. И я обратила внимание, что у меня стоит неправильная дата рождения. Я вспомнила, что, когда заводила аккаунт, накинула себе несколько лет, потому что мне казалось, что я слишком молодая, — это были мои страхи от неуверенности. Ваше отношение к ситуации выбираете вы. 

Для меня неважно, где я нахожусь, — бизнес работает. Мой телефон всегда включен. Я не разделяю личное и рабочее. Для меня это одна увлекательная жизнь, которую я выбрала сама. Если вы живете от отпуска до отпуска, то пора что-то менять. Нужно организовать свою жизнь так, чтоб вам здесь и сейчас было хорошо. Не откладывайте ничего на потом. Задайте себе вопрос: «Хотел бы я что-то поменять в своей жизни?» Правильный ответ: «ничего». Неизвестно, сколько нам вообще предстоит прожить. Нужно получать удовольствие от каждого дня.

(Отсюда)

Конечно, все эти советы не без инфоцыганского "мышки, станьте ежиками", но рациональное зерно в них есть.

Вперед, к неофеодализму

 Фабио Виги, философ:

Экономический мотив «кто-устроил-Ковид» должен быть помещен в более широкий контекст социальных преобразований. Если заглянуть на официальные нарративы, то начинает вырисовываться вполне неофеодальный сценарий. Массы все более непродуктивных потребителей регламентируются и выбрасываются на помойку, просто потому что мистер Глобал больше не знает, что с ними делать.

Вместе с прекариатом и отверженными, обедневшие представители среднего класса теперь являются проблемой, которую нужно решать с помощью кнута, комендантского часа, массовой вакцинации, пропаганды и милитаризации общества, а не с помощью пряника — работы, потребления, демократии участия, социальных прав (теперь замененных на гражданские права меньшинств) и «заслуженного отпуска».

Поэтому ошибочно полагать, что цель социальной изоляции — терапевтическая и гуманитарная. Когда это капитал заботился о людях? Безразличие и человеконенавистничество — типичные черты капитализма, единственная настоящая страсть которого — прибыль и власть, которая к ней прилагается.

(И много еще интересного - здесь)

Искусство трактовки

Виктор Топоров о Ксении Собчак:

Я уже писал несколько лет назад о том, что она - современный Гамлет, себе во спасение притворяющийся безумцем перед предполагаемыми убийцами собственного отца.

(Отсюда)

Покой нам только снится

 Фрэн Лебовиц, писательница:

Нет такой вещи как внутренний покой. Есть только тревожность и смерть.

То неизвестно, кому повезло

Татьяна Никонова, журналистка:

Если вас или вы кого-то отвергли, это в первую очередь несовпадение интересов, а не ошибки поведения, и никогда заранее не знаешь, кто в долговременной перспективе был более неправ. 

Главное - лежать на правильном пути

 Михаил Жванецкий:

***
Мало знать себе цену, надо еще пользоваться спросом.

***

Есть три пути развития: первый путь - стоять на месте, второй путь - лежать на месте, и наш, третий путь - лежать на правильном пути.

***

Ничто так не ранит человека, как осколки собственного счастья.

Коронавирус: кому и для чего он нужен

Сергей Переслегин, футуролог:

Из-за эпидемии, которая особенно ничем не угрожала (цифры даже не сравнимы с военными потерями в нормальной крупной войне), человечество отказалось от огромного количества завоеваний, которые вроде бы для него должны быть жизненно важны.

Когда-то ради свободы люди шли на баррикады, где вероятность погибнуть или, по крайней мере, оказаться надолго в тюрьме была, наверное, десятки процентов. Если вы сравните 1,7 млн с 7 млрд, вы поймете, что вероятность гибели от коронавируса для человека ничтожно мала, даже если вы относитесь к группе риска. Тем не менее люди оказались совершенно спокойно готовы отдать и демократические свободы, и конституционные нормы, и образ жизни и деятельности. Из высоко связанного открытого общества мы превратились в общество закрытое, в общество, управляющееся семантически, в общество, которому можно показать большой палец под названием «коронавирус», как ребенку показывают буку, и он в ужасе кидается под диван и умоляет его спасти. То, что за один год мы потеряли достижения двух с лишним сотен лет демократической и свободной жизни, — это по-человечески трудно понять. Тот факт, что правительства захотели, а народы согласилась, и есть реальный и очень значимый социальный результат пандемии.

(Здесь всё остальное - интересно, но очень мрачно)

Неча на интеллект пенять...

 Игорь Ашманов, предприниматель в сфере IT, специалист по искусственному интеллекту:

Про искусственный интеллект постоянно говорят, что он может лишить работы миллионы людей, что создаст социальные проблемы. Это не так, это «замыливание» реальной социальной и общественной проблемы. Ведь искусственный интеллект сам никого не увольняет, не крадет рабочие места. Социальные проблемы не создаются техническими устройствами. Они порождаются теми кадровиками и управленцами, которые увольняют людей ради дешевой экономики по приказу акционеров. Если в какой-то стране считается приемлемым (с точки зрения закона и общественной морали) увольнять десятки миллионов людей ради грошовой экономии, то это вопрос к социальному строю и к обществу, а вовсе не к ИИ.

Да, наверное, искусственный интеллект может сделать какие-то процессы более эффективными, но когда, взяв это за основу, говорят: «Давайте тогда всех работников уволим», — то вот здесь начинается проверка этого социального строя. Он вообще чем занимается, он только на оптимизацию и эффективность извлечения прибыли настроен? Вообще говоря, государственный и социальный строй не должен быть настроенным на бизнес-эффективность (притом не для всех, а для собственников предприятий), он должен быть настроен на то, чтобы составляющим его людям жилось лучше, а не хуже. И в этом смысле, даже если бы у нас было идеальное государство и была бы возможность всех уволить и всех заменить роботами, государством и обществом было бы принято решение этого не делать.

<...>

Взять хотя бы историю с американской компанией Amazon, которая частично перевела свои склады на автоматическое обслуживание. Там ездят такие большие быстрые плоские таблетки типа роботов-пылесосов и перевозят товар. Все равно кто-то должен товары на эти таблетки грузить, а этих и так уже социально достаточно ущемленных и подавленных людей, в основном мексиканцев, поставили под контроль ИИ. Там установили камеры, которые научили распознавать перекуры, перерывы в работе, хождение, не связанное с выполнением прямых служебных обязанностей, и так далее. Сейчас людей непрерывно гоняют электронным хлыстом, штрафуют, наказывают, увольняют за мельчайшие нарушения, делают из них роботов, короче говоря. Про это было уже достаточно много публикаций. Более того, кто-то даже уже в суд подавал.

В такой конфигурации ИИ не облегчает труд людей, а становится электронным надсмотрщиком, который не знает жалости, не ведает усталости, не отворачивается, с которым нельзя договориться, упросить или разжалобить. Начинается какая-то чудовищная антиутопия в реальности. При этом никакого собственного интеллекта в искусственном интеллекте нет. Просто одни люди используют электронный хлыст, чтобы хлестать других людей с целью выжать больше денег. У них нет другой цели.

При этом есть еще такое соображение: позволить себе создать собственный беспилотник смогут не все службы такси. В нашей стране, скорее всего, — только одна. Не все электронные магазины смогут поставить себе роботизированный склад, это очень дорого, таких будут единицы, вроде Amazon. Это значит, что произойдет дальнейшая монополизация, своего рода «Яндекс.Всё» или «Сбер.Всё»: собственно, Греф только что нам это пообещал, как обычно, с энтузиазмом IT-евангелиста, как будто мы должны этому радоваться вместе с ним.

Во всех сферах всё будет во власти несколько частных, огромных, безжалостных «платформ» или, как они сами любят говорить «экосистем», которые будут иметь одну задекларированную цель — прибыль.

Эта монополизация, естественно, также будет происходить со все возрастающей степенью эксплуатации и ущемления прав людей. Как бы не пришлось государству эти разные экосистемы, в конце концов, национализировать, чтобы эти социальные проблемы, монополизацию и ужесточение ИИ прекратить.

<...>

У владельцев новых технологий возникает очень много соблазнов использовать искусственный интеллект там, где он будет дискриминировать человека. Например, ИИ банка проанализирует все данные о вас (купленные у разных платформ), и банк откажет вам в кредите, а поскольку это «черный ящик», он даже не объяснит вам (да и своему владельцу), почему не дал кредит. Та же история может быть с приемом в ВУЗ и так далее.

Если мы всё про вас знаем, то цена для вас на товары и услуги может быть другой. Уже сейчас, когда вы летите в самолете, сидящий рядом с вами человек мог заплатить за такое же место в три раза больше или меньше, чем вы, потому, что цена билетов все время меняется. Сейчас она нестабильна в связи с заполненностью рейса, еще чего-то, но обязательно будет меняться исходя также из того, какой толщины у вас кошелек. Та же история с медициной — с тех, у кого острые заболевания, можно брать больше денег, они все равно в отчаянии.

Все остальное (чрезвычайно интересное) интервью - здесь.

Одиночество убивает

Валерий Новоселов, геронтолог:
В Англии в 1938 году, накануне Второй мировой войны, собрали две группы подростков — из обеспеченных семей и из низов общества — и стали наблюдать за их здоровьем и образом жизни. За десятилетия команды исследователей менялись, а участники эксперимента оставались. Некоторые из них живы до сих пор, а наблюдает за ними исследовательская группа уже четвертого состава. И вот недавно были опубликованы выводы по итогам 80-летних наблюдений. Главный из них в том, что не уровень холестерина или какие-либо другие лабораторные показатели отражают, сколько в итоге проживет человек. Гораздо важнее, насколько сильны у него социальные связи и насколько этот человек окружен любовью и заботой. Вот что дает долголетие. А одиночество убивает.

(Отсюда)

Цивилизованный путь

Глеб Кузнецов, руководитель экспертного совета Экспертного института социальных исследований: 

Я человек законопослушный, маску ношу, но в ее сногсшибательную эффективность не верю. Хотя перформанса из своего «верю – не верю» не устраиваю. Но у меня возникает другой вопрос к государству. Если вы хотите заставить меня что-то делать, я в целом не против, но найдите цивилизованное гражданское решение. Пусть будут обсуждены и приняты законы, а не указы и постановления какого-то чиновника, пусть будет введено в той или иной форме чрезвычайное положение с соответствующими компенсациями работникам и работодателям, пусть действия государства будут последовательными вместо полицейского принуждения и призывов к солидарности, моральному долгу и ответственности за жизни пожилых, которым на всякий случай социальные карточки заблокировали, унизив их и сделав еще беднее.  

Перекладывание ответственности на человека, постоянное вменение вины, избегание разговоров о компенсациях или законном способе выхода из ситуации порождают в обществе, помимо невроза, еще и агрессию. Люди остро чувствуют, что их ограбили, обманули, а потом снова ограбили. Такой замкнутый круг. И с этим вопросом сталкивается весь западный мир. И это очередное подтверждение, что Россия принадлежит не к восточному миру, а вполне себе к западному.  

(Отсюда)

В моей жизни есть все, чтобы быть счастливой

«В моем теле болела каждая кость», — вспоминала девушка. В ожидании спасателей она собирала дождевую воду с помощью шланга от радиатора, прокручивала в голове любимые песни и мечтала о еде, которую съест дома. Все это время Анжела Эрнандес видела проезжающие сверху автомобили, но водители не замечали ее. Американку нашла пара серфингистов: они увидели обломки ее внедорожника и вызвали спасателей. «Я поняла, что в моей жизни есть все, чтобы быть счастливой», — написала Анжела, находясь в больнице.

(Отсюда)

Дело ясное, что дело темное

Страны ринулись спасать население от псевдо-бубонной чумы современности, поставив под угрозу всю систему здравоохранения. Однако сегодня нет никаких убедительных доказательств того, что новая болячка значительно опаснее гриппа. Единственная причина для нозофобии — компьютерные модели с пугающими экспонентами. Человек позволил себе думать, что он способен предсказывать будущее.

При всех существующих ныне технологиях и вековом наборе сведений о климате у нас не всегда прогноз погоды совпадает с реальностью. Качество, полнота и объём данных принципиальны, а в случае с пандемией нет ни одного из этих атрибутов. К слову есть очень хорошая статья, которая показывает, как из якобы простенькой и очевидной модели с перемножением трёх легко измеряемых цифр задача превращается в тяжелейший когортный анализ с десятками факторов и высоким коэффициентом неопределённости.

Миллионы людей уверовали в сомнительный результат компьютерных вычислений, хотя научное сообщество не пришло к консенсусу. Исследователи заняты своим делом и таки сами говорят о неидентифицируемости в калибровках моделей и слишком высокой вариативности. Поэтому главная проблема не в учёных, а в бездумной интерпретации их трудов журналистами и экспертами из социальных сетей.

(Отсюда)

Виолончель по имени Алессандра

Александр Рамм, виолончелист:

Из всех инструментов, на которых я играл, я играю на нем большее количество времени — на данный момент восемь лет. Это современный инструмент, ему исполнилось одиннадцать лет. С каждым годом он становится все лучше и лучше. Сравнивать его со старинными трехсотлетними нельзя, потому что это разные вещи. То же самое, что сравнивать, например, Шостаковича и Прокофьева: это две глыбы, но абсолютно разные. Так же и со старинными инструментами. На них в течение трехсот лет играли лучшие из лучших, и подолгу. И инструменты впитали в себя эти персональности. Современный инструмент хорош тем, что он практически чистый холст, в который можно вдохнуть свою жизнь, свою персональность. Мы с моим инструментом за это время не просто сроднились — это уже давно продолжение меня. Мастера, который его изготовил, зовут Габриэль Жебран Якуб, он уроженец Петербурга, мама русская, папа сириец — отсюда такое интересное имя. Очень талантливый человек, всего лишь на десять лет старше меня. Помимо изготовления инструментов ходит под парусом, имеет лицензию пилота, занимается ювелирным делом. Колки моего инструмента — это абсолютно ручная работа: рубины, золото, инкрустация. На звук, конечно, не влияет, но красиво. Верхняя дека из ели, задняя и обечайки — из клена. Спил зимний, из хорватского дерева, в определенной фазе луны, чтобы было меньше влаги. Пружина из деревянных перекрытий дома на набережной Мойки, где жил Ростропович. Когда там делали ремонт, мастер, в то время живший в соседнем подъезде, нашел эти перекрытия, распилил и вставил в инструмент.
...
Инструмент зовут Алессандра.

(отсюда)

Преступления победителей

Оберон Во (Auberon Waugh), один из величайших публицистов «Спектейтора», как-то посетовал, что на Нюрнбергском процессе на скамье подсудимых не было Черчилля, — чтобы повесить его за бомбардировку Дрездена и других немецких городов.

(Отсюда)

Звёзды и статисты

Робертсон Дэвис. "Пятый персонаж":

"Одна из жестоких особенностей жизненного театра -- все мы считаем себя звездами, напрочь отказываясь понять и признать свою истинную сущность второстепенных персонажей, а то и статистов".

Власть лучших против власти народа

 Григорий Юдин, профессор политической философии:

Все, что мы сейчас понимаем под демократией, появилось совсем недавно — по сути дела, только в XIX веке. И все это совсем не похоже на классические образцы демократии. На то, что под демократией понимали раньше.

Собственно, с античности и до недавнего времени все оценки демократии — крайне критические. Кто-то предельно радикально — традиция Платона, кто-то с нюансами — традиция Аристотеля, но почти все без исключения называют ее худшим из возможных режимов. Демократия — это зло. И только в начале XIX веке все внезапно меняется. Появляются работы, которые описывают демократию как благо, как правильный, наиболее эффективный и справедливый режим. Что изменилось?

Главным образом, изменилось понимание демократии. Под демократией стали понимать нечто принципиально новое. А именно — социальное равенство в самом общем виде. А потом происходит еще одна трансформация; под демократией начинают понимать либерально-конституционный режим, основанный на политическом представительстве, выборах, системе сдержек и противовесов. В этой системе, безусловно, есть какой-то демократический элемент, а потому получилось создать иллюзию связи с классическими образцами, хотя на самом деле к классическим образцам все это имеет очень слабое отношение. Окажись на нашем месте человек эпохи Перикла, то ему бы и в голову не пришло назвать современный либерально-демократический режим демократией. С его точки зрения, это было бы скорее какой-то специальной версией олигархии или аристократии.

Нынешняя демократия не является властью народа

Один из идеологов либерализма, Бенжамен Констан, тогда же, в начале XIX века сформулировал разделение двух типов свободы: свобода древних — свобода совместного политического действия, и современная свобода — максимально возможная свобода индивида от внешнего принуждения. Классическая демократия соответствовала идее древней коллективной свободы, новый либерально-конституционный режим — свободе индивидуальной.

Нынешняя демократия не является властью народа, не является практикой коллективного самоуправления. Тут совсем другая логика, которую прямо сформулировал классический теоретик современной демократии Йозеф Шумпетер: «Давайте будем называть демократией ситуацию, когда управляют элиты, а массы могут повлиять на это, лишь подав свой голос за представителей элит». То есть элиты сражаются друг с другом за то, чтобы быть выбранными массой. Больше никаких рычагов власти у масс нет. Все сегодняшние рейтинги, определяющие, насколько режим демократичен, опираются прежде всего на это определение Шумпетера: есть ли выборы, насколько эти выборы честные, насколько регулярные. Выборы — это ключевой институт современной демократии, но этот институт определяет не власть народа, а его участие в борьбе элит за власть. Собственно, в этой системе демократией называется аристократическая власть — власть лучших (не важно, что лучшие тут не по происхождению, а по выбору населения), демократический же элемент имеет исключительно функцию легитимизации этой власти элит.

А потому то, что мы называем сегодня кризисом демократии, является кризисом либерально-конституционных режимов. И главная причина этого кризиса — обнажение аристократической природы либерально-конституционных режимов, и естественное расхождение этой логики с логикой демократизации.

Либерально-конституционный режим, чтобы получать демократическую легитимность, должен создавать ощущение демократизации, при этом так, чтобы реально никакой демократизации за рамками, описанными Шумпетером, не было. И это все труднее становится делать. Людям обещают, что они и их интересы будут представлены, а они оказываются не представлены никем, они ощущают, что их никто не представляет. Людям обещают, что от их голоса что-то может измениться, а они видят, что никакого влияния оказать ни на что не могут.

И, как следствие, с одной стороны, потеря людьми интереса к политике и выборам —деполитизация, чреватая сбоем системы демократической легитимизации. А с другой, нарастающая волна требований усиления демократии. Истории с Brexit и Трампом — ровно про это. Протестное голосование против самой системы формальной демократической легитимизации.

(Отсюда)

Ломать через колено

Вячеслав Игрунов, общественный деятель:

Большая группа молодых реформаторов в 1989 году поехала в Чили перенимать опыт Пиночета, там были Найшуль, Чубайс, Львин, Васильев, Болдырев и многие другие. Вернулись все в полном восторге, за исключением Болдырева. Осенью 89 года у нас были очень тяжелые споры на эту тему. Они же размышляли после поездки так: сделать нищим население, чтобы обесценить рабочую силу, а наши не очень хорошие товары получили бы конкурентоспособность за счет дешевизны, сконцентрировать ресурсы в руках немногих, чтобы эти немногие могли конкурировать на международном рынке. Я им говорил: эти методы приведут к забастовкам и развалу страны. Они ответили, что понимают это, потому главная задача сначала уничтожить профсоюзы. Я возразил, что с профсоюзами можно договариваться, а без них будут радикалы и «дикие» акции протеста. Их ответ на мою реплику ошеломил: «А что, у нас пулеметов нет?»

Люди из гайдаровской команды вообще говорили о разрушении государства: «Чем больше мы разрушим, тем тяжелее будет восстанавливать прежнее». Когда я это услышал, понял, что нам не по пути. Их представление о сильной власти — это представление не о государстве, а о диктаторе, который ломает народ через колено и проводит реформы. Фраза «ломать через колено» в этой среде появилась довольно рано.

(Отсюда)

Искусство и подлинность

Ирина Антонова, искусствовед, директор и президент ГМИИ:

...В мире и сейчас, и в обозримом грядущем осталась только реальность как стена, как груда кирпичей, которую нам и показывают, говоря: вот это искусство. Или показывают заспиртованную акулу, но она вызывает только отвращение, она не может вызвать другое чувство, она не несет ничего возвышенного, то есть идеала. Как выстраивать мир вокруг отсутствия идеала?.. Я не пророк, но мне ясно: то, что сейчас показывают на наших биеннале, это уйдет. Потому что консервированные акулы и овцы — это не художественная форма. Это жест, высказывание, но не искусство.

Пока есть — и он будет длиться долго — век репродукций, век непрямого контакта с художественным произведением. Мы даже музыку слушаем в наушниках, а это не то же самое, что слышать ее живьем. Но репродукция ущербна, она не воспроизводит даже размера, что уж говорить о многом другом. Давид и его уменьшенный слепок — это не то же самое, но чувство «не то же самое», оно потеряно.

(Отсюда)

О пользе тирании

Учитывая, что Ухань – один из главных транспортных узлов в самом сердце страны, вирус мог бы разлететься по всему Китаю за считаные недели. Именно этим объясняется беспрецедентный размах карантина и та жесткость, с которой центральные власти его вводят. Китай – единственная страна мира, где режим не только может пойти на такие меры без оглядки на права человека, но и обладает достаточными для этого ресурсами, бюрократическими и силовыми механизмами.

(Отсюда)