Виолончель по имени Алессандра

Александр Рамм, виолончелист:

Из всех инструментов, на которых я играл, я играю на нем большее количество времени — на данный момент восемь лет. Это современный инструмент, ему исполнилось одиннадцать лет. С каждым годом он становится все лучше и лучше. Сравнивать его со старинными трехсотлетними нельзя, потому что это разные вещи. То же самое, что сравнивать, например, Шостаковича и Прокофьева: это две глыбы, но абсолютно разные. Так же и со старинными инструментами. На них в течение трехсот лет играли лучшие из лучших, и подолгу. И инструменты впитали в себя эти персональности. Современный инструмент хорош тем, что он практически чистый холст, в который можно вдохнуть свою жизнь, свою персональность. Мы с моим инструментом за это время не просто сроднились — это уже давно продолжение меня. Мастера, который его изготовил, зовут Габриэль Жебран Якуб, он уроженец Петербурга, мама русская, папа сириец — отсюда такое интересное имя. Очень талантливый человек, всего лишь на десять лет старше меня. Помимо изготовления инструментов ходит под парусом, имеет лицензию пилота, занимается ювелирным делом. Колки моего инструмента — это абсолютно ручная работа: рубины, золото, инкрустация. На звук, конечно, не влияет, но красиво. Верхняя дека из ели, задняя и обечайки — из клена. Спил зимний, из хорватского дерева, в определенной фазе луны, чтобы было меньше влаги. Пружина из деревянных перекрытий дома на набережной Мойки, где жил Ростропович. Когда там делали ремонт, мастер, в то время живший в соседнем подъезде, нашел эти перекрытия, распилил и вставил в инструмент.
...
Инструмент зовут Алессандра.

(отсюда)

Искусство и подлинность

Ирина Антонова, искусствовед, директор и президент ГМИИ:

...В мире и сейчас, и в обозримом грядущем осталась только реальность как стена, как груда кирпичей, которую нам и показывают, говоря: вот это искусство. Или показывают заспиртованную акулу, но она вызывает только отвращение, она не может вызвать другое чувство, она не несет ничего возвышенного, то есть идеала. Как выстраивать мир вокруг отсутствия идеала?.. Я не пророк, но мне ясно: то, что сейчас показывают на наших биеннале, это уйдет. Потому что консервированные акулы и овцы — это не художественная форма. Это жест, высказывание, но не искусство.

Пока есть — и он будет длиться долго — век репродукций, век непрямого контакта с художественным произведением. Мы даже музыку слушаем в наушниках, а это не то же самое, что слышать ее живьем. Но репродукция ущербна, она не воспроизводит даже размера, что уж говорить о многом другом. Давид и его уменьшенный слепок — это не то же самое, но чувство «не то же самое», оно потеряно.

(Отсюда)