Чтение - лучшее лечение

Лиля Ким, сценарист:

Павлов еще в начале прошлого века верил, что содержание мыслей может менять биохимию мозга. Теперь куча исследований это доказывает (ссылки в комментариях). Длинная история коротко: если постоянно думать негативные мысли, то мозг продуцирует плохую химию, а если позитивные – то хорошую. И то, и другое может формировать привычку думать определенным образом. Иногда сам способ думать является препятствием к выздоровлению.
Как быстро показать человеку другой способ думать? Надо дать ему ощутить плод другой дефолт-системы мозга (которая пишет симфонии, романы и вообще все творчество, включая бизнес, который тоже арт). Чтение – самый быстрый, дешевый, всем доступный и эффективный способ показать человеку, привыкшему к одному ходу мыслей, что может быть другой.
Почему именно чтение. С одной стороны дефолт-система мозга, читающего в процессе погружается в тот самый продуктивный транс, что нужен для творчества – а с другой воспроизводит она не привычный читающему его набор мыслей, а реконструирует чужие. То есть через книгу – самостоятельное воображая по чужим буквам историю (этого не происходит при просмотре кино и тв, потому что показывают уже готовую картинку) человек как бы подключается в дефолт-системе другого и происходит нечто вроде калибровки.
Людям, которые на всякий негатив реагируют гневом, желчью и итоге депрессией – прописывают книги, где герои «бродят по свету славя все доброе и прекрасное, а над глупостью хохоча до упаду». Кому-то может помочь Легенда об Улешпигеле, а кому-то Дневник Бриджит Джонс, для кого-то Марк Твен. Я всю жизнь политические новости мысленно тут же переделываю в главы «Всеобщей истории обработанной Сатириконом» - Тэффи и компания.

(Отсюда)

Бубен шамана

Лиля Ким, сценарист:

Человек может ничего не знать про Вуди Аллена, братьев Коэнов или Тарантино, но ему достаточно прочесть пару страниц из их сценариев, чтобы понять, в чем их стиль, и очароваться. Коуч помогает клиентам понять «про что они» и развиваться в этом направлении. Свою фишку автор должен понять/найти, потому что менеджеру/агенту нужно четкое преставление, что именно они продают. Это как тембр у певца. Он либо имеет потенциал стать узнаваемым и завораживать, либо нет. Но даже самые «особенные» голоса могут быть услышаны, если четко понимать, кому они адресованы. Соответственно, надо понять — по поводу чего вскипает твоя страсть, определяющая индивидуальность, которая запускает харизму. Менеджерам и агентам надо точно знать в каком стиле, жанре, смыслах этот конкретный сценарист может жечь напалмом долгие годы, чтобы вести к нему pipeline. Когда все overcrowded — надо сразу понимать, кому может быть интересно авторское высказывание такого рода.

По мнению коуча, 95% сценаристов не имеют работы, потому что они мутные и сами не знают, чего хотят. Хватаются за все подряд и все подряд заваливают, ища своё методом простого перебора. А надо сначала понять, где твоя страсть, в чем ты можешь быть впереди планеты всей, прояснить это на примерах. А потом коуч поможет сценаристу построить отношения со своим племенем, если тот его найдет.
<...>
...сценарное ремесло, по мнению ключевых спикеров Story Expo — есть современная форма шаманизма, колдовство в чистом виде, посредничество между тонким миром и миром людей. (Первым эту точку зрения начали продвигать Кристофер Воглер и Памела Джей Смит три года назад). Профессия сценариста — улавливать боль своего племени, удаляться для общения с тонким миром и приносить племени зашифрованный ответ, как им пережить эту боль, который надлежит передать в виде перфоманса, цель которого — ввести аудиторию в транс у большого костра. Роль костра для племени в современном мире выполняет киноэкран, либо домашний телевизор, у которого собирается семья или кто-то один. Все они ждут ответов, почему все так происходит (Воглер: Organic Storytelling). Дело ответственное, потому что тонкий мир коварен и, во-первых, требует платы за ответы, а во-вторых — ответ надо приносить очищенным от всяческих вирусов-троянов. Плата тонкому миру за ответы — это известные с первобытных времен практики ритуального секса, когда шаман питает тонкий мир своей энергией жизни (Памела Джей Смит — Power of the Dark Side & Master your creative process), что успешно применял Лопе де Вега и современная Лена Данэм. Либо жертвоприношения (ритуальные, разумеется), когда шаман (или ведьма) целенаправленно мучают кого-то, чтобы его энергией накормить тонкий мир. Если подумать, каково жить со сценаристами, то сказать, что это бред, язык не поворачивается. Схемы «один сценарий — одна девушка» и «один проект — один любовник» хорошо знакомы нашему стеклянному дурдому. В общем, кто до сих пор не знал, что именно его заставляло с такой настойчивостью и изобретательностью пускать кровь ближним — знайте, вы не виноваты. Ваш босс — тонкий мир, к нему все вопросы. Самая продуктивная форма кормить тонкий мир оргазмами — это творческий брак. Глядя на известные примеры опять-таки, нет возможности возразить.

(Это и остальное - интересное! - здесь)

Я у себя одна

Виктория Токарева, писательница:

Жизнь предлагает не так уж много вариантов. И они повторяются.

У меня нет рефлексии: "ах, я неправильно жила"... Надо просто жить, как получается. Счастье - это сама жизнь, и не надо искать иного. Я это уже говорила и еще раз повторяю.

В Евангелии сказано: "ни сыну, ни жене, ни брату, ни другу не давай воли над собой при жизни твоей. Доколе ты жив и дыхание в тебе, не заменяй себя никем.

- А вы могли бы посвятить Чехову свою жизнь?
- У меня профессия. Мне жалко пускать ее под откос, как вражеский поезд.
- Но если человек талантливее, сильнее, круче...
- А таких много, которые сильнее и круче. А я у себя одна.

Иллюстрация к предыдущему

Как-то Соня призналась: «Мне невозможно не писать стихи. Иначе я умру от боли. Лопну от напора слов в голове». Она чувствует в словах особую, очень странную силу. Ту, которая может менять мир.

Сильнее смерти (как и было сказано)

Рэй Брэдбери:

Лучший джаз говорит: «Буду жить вечно; не верю в смерть». Лучшая из скульптур, голова Нефертити, повторяет вновь и вновь: «Красота была, есть и пребудет навечно». <...>

Но при чем тут сочинение рассказов в наши дни?

А вот при чем: если вы пишете без упоения, без пыла, без любви, без радости, вы только наполовину писатель. Это значит, вы постоянно коситесь одним глазом либо в сторону коммерческого рынка, либо в сторону авангардной тусовки, и перестаете быть собой. Вы себя даже не знаете. Потому что писатель обязан быть прежде всего одержимым. Его должно лихорадить от жара и восторга.

Вопрос выживания

Рэй Брэдбери ("Дзен в искусстве написания книг"):

Писательство — это вопрос выживания. Как, разумеется, и любое искусство, любая хорошо сделанная работа.

Для многих из нас не писать — все равно что умереть.

Каждый день мы берем в руки оружие, скорее всего, заведомо зная, что битву не выиграть до конца, но все равно надо сражаться, пусть в меру сил, но надо. Даже стремление победить в каком-то смысле уже означает победу под конец каждого дня. Вспомним того пианиста, который сказал: «Если я не репетирую один день — это услышу я сам. Если не репетирую два дня подряд — это услышат критики. На третий день — это услышит весь зал».

То же самое верно и для писателей. Конечно, за несколько дней простоя твой стиль, каким бы он ни был, форму не потеряет.

Но вот что случится: мир догонит тебя и попытается одолеть. Если не будешь писать каждый день, яд постепенно накопится, и ты начнешь умирать, или безумствовать, или и то и другое.

Нужно опьяняться и насыщаться творчеством, и реальность не сможет тебя уничтожить.

Собственное время

Переводчик Анастасия Завозова:

В одном из интервью, которые Тартт давала в связи с выходом «Щегла» в 2013 году, — кажется, это было интервью Лоре Миллер для «Салона» — она говорила о том, что все происходит в некой альтернативной реальности, потому что в настоящем-то не было никакого взрыва в музее и вообще ничего этого не было, поэтому ей это настоящее, в общем-то, и не нужно. Ей нужно ее собственное романное время.

Отсюда

Речь, стиль и глаголы

Журналист Николай Кононов:

Записывайте все, что вам покажется интересным. Причем сразу. Детали, реплики, свои мысли. Писатель — это огромное ухо, которое настроено на мир и особенно на голоса людей. У каждого человека своя речь, и ваша задача — воспроизвести ее точно. Кроме того, записывая, вы учитесь формулировать. Стиль растет из записной книжки.
<...>
Больше глаголов, меньше прилагательных.

(здесь это и остальное)

Героизм

Аза Тахо-Годи:
Древние считали, что человек рождается с определенной судьбой, а нить судьбы плетут сестры Мойры. Тот, кто посмел идти против судьбы, был героем.
(отсюда)

Совет писателя

Артур Кларк (из "Эсквайра"):

СОВЕТ НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ: читайте по крайней мере одну книгу в день, пишите как можно больше. Изучайте воспоминания писателей, особенно записки Сомерсета Моэма. Писательские курсы — это все тоже очень пригодится. Но только все авторы, которых я знаю, были самоучками. Хемингуэй сказал как-то: «Профессия писателя не требует полной занятости».

Поэтический дар

Кто может быть поэтом? Не тот, кто умеет рифмовать и хорошо владеет языком, — а тот, у кого есть некоторые определенные свойства. Среди этих даров, например, — «легкое сердце». А что такое «легкое сердце»? Это способность из печальных тем и сюжетов сделать прекрасное сочинение. Соответственно чем печальнее тема, с которой справляется поэт, тем этот поэт больше одарен «легким сердцем». И дальше даются признаки, по которым можно узнать, есть ли у человека «легкое сердце». Например, тот, у кого оно есть, легко принимает подарки. Еще один обязательный для поэта дар — «нежная дума». Это умение видеть перед собой отсутствующий предмет — и глядеть на него, любуясь. Говоря проще, это способность созерцания. Универсально ли это требование «даров» — или оно остается в Средневековье? Посмотрим на Пушкина: почти все его стихи — посвящения дамам написаны вдали от них. Перед ним, как он часто говорит, «встает образ». Вот это как раз и есть «нежная дума». Нежная не в тривиальном смысле, а в том, что она возникает как умственное видение, он его не касается, а любуется и описывает. Все, что требовалось от средневекового поэта, мы видим в Пушкине. Он прекрасно отвечает этим старинным требованиям. Я хочу сказать, что в исходном представлении поэзия — не просто словесное ремесло, а прежде всего душевный дар.

Ольга Седакова, интервью.

Цитатка к месту

Фирс. Перед несчастьем тоже было: и сова  кричала,  и  самовар  гудел
бесперечь.
Гаев. Перед каким несчастьем?
Фирс. Перед волей.

("Вишневый сад")

О вампирах

Нет ничего удивительного в том, что у большинства авторов вампиры после смерти не только не учатся делать что-то новое, но даже в старом-то не очень совершенствуются (например, так и оставаясь плохим поэтом). Всё логично. Вампиры - это мертвецы, то есть, суперстарики. А старики консервативны и в среднем не любят менять профессию и те способы, которыми они занимались своим ремеслом, когда ты пешком под табуреткой ползал. Суперстарики же суперконсервативны.

Ум, возраст и власть

Сорокалетний политик становится к семидесяти государственным деятелем. Именно в этом возрасте, когда он слишком стар, чтобы быть клерком, или садовником, или полицейским судьей, он созревает для руководства государством. Это не так уж удивительно, если вспомнить, что с самой глубокой древности старики внушают молодым, что они умнее, а к тому времени, как молодые начинают понимать, какая это чушь, они сами превращаются в стариков и им выгодно поддерживать это заблуждение. Кроме того, каждый, кто вращался в политических кругах, не мог не заметить, что если судить по результатам, то для управления страной не требуется особых умственных способностей. (выделено мной - Муха Цокотуха)
                               Уильям Сомерсет Моэм "Пироги и пиво, или Скелет в шкафу"

Популярность и вечность

Снобы презирают популярность; они даже склонны утверждать, будто это доказательство посредственности; но они забывают, что потомство делает свой выбор не среди неизвестных авторов данного периода,* а среди тех, кто пользовался известностью. <...> Не исключено, что потомки отправят в макулатуру все наши нынешние бестселлеры, но выбирать им придется все-таки из них.
                  Уильям Сомерсет Моэм "Пироги и пиво, или Скелет в шкафу"

* - перевод подгулял слегка, мне кажется (прим. Мухи Цокотухи)

Важные дела

Я заметил, что, когда кто-нибудь звонит вам по телефону и, не застав вас дома, просит передать, чтобы вы немедленно, как только придете, позвонили ему по важному делу, дело это обычно оказывается важным не столько для вас, колько для него. В тех случаях, когда речь идет о том, чтобы сделать вам подарок или оказать услугу, большинство людей способно взять себя в руки и не проявлять чрезмерного нетерпения.
                                 Уильям Сомерсет Моэм "Пироги и Пиво, или Скелет в шкафу"

Чтобы написать роман, нужно соблюдать три правила. К сожалению, их никто не знает.
                                                                                    Уильям Сомерсет Моэм

О писательском труде

Один бог знает, какое страдание перенес автор, какой горький опыт остался у него за плечами, какие сердечные боли терзали его, и все лишь для того, чтобы его книга часок-другой поразвлекла случайного читателя или помогла ему разогнать дорожную скуку. А ведь если судить по рецензиям, многие из этих книг превосходно написаны, авторами вложено в них немало мыслей, а некоторые - плод неустанного труда целой жизни. Из всего этого я делаю вывод, что удовлетворения писатель должен искать только в самой работе и в освобождении от груза своих мыслей, оставаясь равнодушным ко всему привходящему - к хуле и хвале, к успеху и провалу. (курсив мой)

Уильям Сомерсет Моэм "Луна и грош"

Бунт романтики против заурядности жизни

В человеке заложена способность к мифотворчеству. Поэтому люди, алчно впитывая в себя ошеломляющие или таинственные рассказы о жизни тех, что выделились из среды себе подобных. творят легенду и сами же проникаются фантастической верой в нее. Это бунт романтики против заурядности жизни. (курсив мой)
                                                           Уильям Сомерсет Моэм "Луна и грош"

I now feel that all good fortune is a gift of the gods, and that you don’t win the favor of the ancient gods by being good, but by being bold.

Anita Brookner